19:14

«Три вещи осталось со времен Рая:
Звезды, Цветы и Дети».
Данте Алигьери (1265– 1321)

Темно-красный песок, тихо шурша, тонкими струйками сыпался с верхушек изогнутых колонн песчаника. Своими плавными изгибами они были обязаны капризным ветрам, бушевавшим в недавно закончившийся зимний сезон.
Ураганы, опускавшиеся из стратосферы в холодные сезоны, каждый раз творили из податливо мягкого материала новый и недолговечный шедевр в переплетениях узких долин. Поэтому красные столбы высились здесь всюду, словно потерявшие листву, обуглившиеся багровые деревья, торчавшие, где поодиночке, а где, переплетаясь красными «стволами».
Узкая долина лежала между высокими, скальными грядами из белого гранита, сверкавшего снежно-белой отполированной поверхностью, будто настоящий снег. Из-за этого, если смотреть сверху, песок долины казался красным, зазубренным шрамом на теле планеты. А над всем этим, в глубине лазурного неба, с ошеломляющей быстротой проносились полупрозрачные гроздья растрепанных облаков, кромсаемых убравшимися далеко вверх ураганами.
Но маленький мальчик, спрятавшийся в углублении у основания одной из колонн, не замечал ослепительной красоты ландшафта вокруг себя. И этому было простое объяснение: он родился в этом мире, и все вокруг казалось ему обычным и даже скучным. Да, к тому же, сейчас он был занят – вот уже полчаса, как он прятался среди нагромождений красноватых столбов, и Элли пока не нашла его. Хотя Макс и Алекс, игравшие с ними, уже давно стояли в отдалении возле одинокой перекошенной колонны, торчавшей посреди круглой, как тарелка, гранитной площадки, и служившей им вроде места сбора. В игре ещё оставался Сергей и, конечно же, Элли, искавшая их в лабиринте застывшего песка.
Справа раздался еле слышный шорох, и Стив быстро забрался поглубже в свое тесное убежище. Это укрытие он нашел только сегодня – небольшое выветренное отверстие, тесное, но имевшее одно неоспоримое преимущество по сравнению с укрытиями других: его можно было обнаружить, только натолкнувшись случайно. Стив обнаружил его первым, и о нем ещё никто не знал.
Затаившись в округлой выемке, мальчик настороженно прислушался. Шорох больше не повторялся, и Стив, было, уже снова расслабился. Но тут сверху посыпался красным водопадом песок, и прямо перед его укрытием, взрыв наметенные между камнями ребристые песчаные волны, спрыгнула Элли. Присев, она заглянула в его пещерку, показав конопатое, широкоскулое лицо с ослепительной улыбкой. Весело смеясь, девочка закричала:
– Попался малыш! Думал, я тебя тут не найду?!
Стив не любил, когда его так называли и, насупившись, стал выбираться из оказавшегося таким ненадежным, тайника. Наступив на шнурок ботинка, он упал, пробороздив носом канавку в мелком песке. Элли снова принялась звонко хохотать, а он, перевернувшись, сел и принялся завязывать длинные шнурки тяжелых, великоватых ботинок. Насупившись ещё больше, Стив спросил:
– Как ты меня нашла?! Это место я обнаружил только сегодня!
Элли снова весело засмеялась и быстро протараторила в ответ:
– Это я нашла его первой, малыш! Ты тогда ещё был маленький. И тебе не разрешали так далеко уходить от базы, а мы первые играли тут с Сергеем и, – она запнулась и отвела взгляд, уперев его в красный песок вокруг. Еле слышно договорила: – С Анджеем.
Анджея он помнил плохо, тот был намного старше его. Он пропал со второй и последней спасательной экспедицией три года назад. После исчезновения связи с ними окончательно пропала и надежда найти остальных. А недостроенный купол базы почти совсем опустел. Он потерял половину своих обитателей. Поэтому теперь им не разрешали отдалятся от купола, но эта долина была единственным исключением. В долине стояли сторожевые датчики.
Через мгновение к Элли вернулась её прежняя жизнерадостность. Она вскочила на вылизанный ветрами круглый валун, и принялась оглядывать окрестности.
– Теперь остался только Сергей – и я выиг….
Но тут из близкой «рощи» каменных деревьев появилась высокая, затянутая в черный комбинезон фигура. Сергей быстро шагал в их сторону, перепрыгивая через поваленные колонны. Приблизившись, он показал на свои наручные часы и прокричал:
– Нам пора идти назад. На базе начнут волноваться.
И, замахав руками, позвал к ним остальных, стоявших в отдалении.
Сергей был самым старшим, и его слушалась даже непоседливая Элли. Поэтому он и ходил с ними сюда, но игры давно уже не интересовали Сергея, хотя ему не исполнилось ещё и шестнадцати – дети быстро взрослеют, видя смерть близких.
Собравшись вместе, они двинулись вверх по песчаному склону между двух ослепительно-белых скал, стискивавших пески в узкую, красную полосу. Вставшее над близким горизонтом солнце начало поливать пустынный ландшафт жестким, негреющим излучением, которое, почти не задерживая, пропускала атмосфера этой небольшой планетки. Дети ускорили шаги – никто не хотел получить ожоги, а ещё больше нагоняй от взрослых: к летним ожогам они привыкли, но все взрослые стали в последнее время сильно раздражительными.
Большой красный шар V645 Центавра или Gliese 551C – такое название, согласно звёздным каталогам, носило солнце, ставшее им родным. Оно обладало столь малой светимостью, что его открыли лишь в 1915 году. По классификации звезда относилась к неприметным карликам М класса. С массой около 12% от массы главного солнца системы, красный карлик излучал в тысячи раз меньше энергии, да и большинство излучения находится не в видимом диапазоне. Если бы Проксима была бы на треть меньше, то в ней даже не смог бы происходить процесс горения водорода, и она бы не была больше звездой, а стала всего лишь коричневым карликом.
К счастью для остатков экспедиции этого не произошло, но, будучи периодической звездой, древнее светило 442 дня обрушивало на этот мёртвый мир потоки рентгеновского излучения, которые за несколько минут могли удвоить или даже утроить свою силу. Из-за таких периодических всплесков на поверхности и не смогла развиться нормальная биосфера. Ничто не напоминало здесь о жизни – за исключением редких лишайников и мха, цеплявшихся за стены в темных ущельях. Только недавно появившиеся тут люди могли предсказывать всплеск активности капризного солнца и позволить себе пребывание вне купола.
Все эти сведения в виде точных данных дети получали на уроках, организованных взрослыми. Без бессмысленных на первый взгляд столбцов цифр выживание на поверхности кажущейся довольно приветливой планетки становилось практически невозможным.
Они поднялись на темно-красный холм, усыпанный кристаллами изморози, блестевшей, словно искорки далеких звезд, упавших с низких светло-синих небес. Отсюда местность просматривалась далеко в обе стороны. Сзади переплетались в бесконечном лабиринте долины: стиснутые белыми отполированными скалами, торчащими в беспорядке до самого горизонта, скрывающегося в уходящей от солнца темноте. Впереди на плато находился их дом – полусфера атмосферного купола, сверкавшая в красных утренних лучах, словно огромный бриллиант. Точнее сверкала его часть, покрытая защитным бронепластиком на участках, обращенных на восход и закат звезды, другая же ощерилась пустыми железными рёбрами каркаса. Под куполом виднелись приземистые коробки жилых блоков и зеленая стекляшка оранжереи, выделявшаяся на фоне багрово-красного ландшафта неестественной в этом полузамороженном, изъеденном ветрами и излучением мертвом мире, цветовой гаммой. Рядом с куполом, словно огромное белое блюдце, примостилась антенна радиотелескопа. В пристройке-стебле под ней располагалась станция связи, а на равнине перед куполом растянулись жидкой цепочкой десяток сверкающих в лучах утреннего светила платформ с солнечными батареями.
Вдалеке за куполом, почти у самого горизонта, накренившись в небо, торчал корпус корабля-шатла. Если присмотреться, можно было заметить, что вздымавшийся в вышину и блестевший холодным, металлическим сиянием остов был наполовину своей высоты изъеден черными пятнами гари, выплеснувшейся из прогрызенных огнем дыр в корпусе. Вокруг опорных мачт почва также была угольно-черной, выжженной на сотни метров вокруг.
Этот корабль когда-то доставил их родителей на эту планету и остался стоять здесь вечным памятником. Взрослые объясняли, что близко к месту посадки подходить нельзя – там произошёл взрыв топливных элементов, и выброс топлива отравил останки корабля и почву вокруг него. Оставшиеся в живых построили, из того, что удалось спасти, купол станции, где теперь все и жили.
Дети поспешили к куполу – ветер, дувший с равнины, усилился, пробирая сквозь одежду морозным дыханием и заметая ноги стелющейся красно-бурой поземкой из гранул песка и кристаллов изморози. Стив шел последним и, оглянувшись, посмотрел через плечо в долину. То, что он там увидел, заставило его замереть на мгновенье, как статую. Но он быстро взял себя в руки и двинулся догонять остальных.
В зажатой скалами узкой долине резвились маленькие серые тени – перемещавшиеся с огромной скоростью на самой грани восприятия человеческого зрения. Они, то появлялись, то исчезали на фоне красных песков. Стив показалось, что тени гоняются друг за дружкой, и играют, словно обрадовавшиеся освободившемуся месту дети.
Стив догнал остальных через полсотни шагов там, где закончился песок холма, и началась каменистая равнина, представлявшая собой бескрайнее, до горизонта, поле, усеянное валунами разных размеров и форм. Идти по камням стало труднее
Когда они добрались до рельс с платформами потрепанных солнечных батарей из-за одной из них, увенчанной блестящими лепестками расколотых панелей, неожиданно вынырнула высокая фигура. Грубый, скрежещущий, словно ржавый метал, голос раскатился по равнине как громовой раскат:
– Снова опаздываете! – фигура в тени резко махнула рукой в сторону восходящего над горизонтом багрового светила. – Хотите получить ожоги?! Идите на станцию, живее!
И так же внезапно, как и появившись, фигура исчезла в тени платформы.
Стив и все остальные узнали в напугавшей их тени Джейка. Его все немного побаивались, поэтому дети, ускорив шаг, поспешили к близкому куполу.
Проходя мимо платформы, Стив успел снова заметить Джейка, склонившегося над переплетением проводов внутри панели. Солнечный луч скользнул сквозь одну из многочисленных щелей в щербатых лепестках солнечных батарей и выхватил на мгновенье безбровое, покрытое пятнами ожогов лицо мужчины. Рядом с ним стояла прислоненная к панели управления штурмовая винтовка, тускло сверкнувшая в тени наростом снайперского прицела.
Джейк внезапно поднял голову и встретился взглядом со Стивом. В нем он прочитал то же самое, что и три года назад на северной равнине, когда Стив нашел его, умирающего от ожогов, посреди безжизненной пустыни.
С тех пор они ни разу не разговаривали друг с другом, боясь и не понимая увиденного тогда. Каждый справлялся с этим по-своему: Джейк не расставался с оружием ни на минуту, а Стив старался не обращать внимания на происходившие вокруг странности, которые открывались только ему, да вероятно ещё и Джейку. Зато другие этого ничего не замечали, словно тени их сторонились, пряча свое существование.
Стив ускорил шаги и побежал к вознесшимся вверх, в светло синее небо, металлическим рёбрам купола. Джейк, выйдя из-под платформы, неподвижно стоял и смотрел ему вслед, а затем закинув резким движением винтовку на плечо, торопливо направился в сторону долины, где до этого играли дети. Стив в это время был уже за фундаментом защитного купола, где начинались полусобранные и брошенные, щитовые строения колонии. Жилые блоки остались только в центре периметра. К ним вели залитые пенобетоном дороги, лучами сходящиеся в центре жилой зоны. Все вокруг покрывали песчаные волны, нанесенные ветром снаружи.
Пройдя мимо брошенных зданий, они подошли к двухэтажному строению в центре. Толстые бетонные стены кое-где прорезали узкие квадраты, забранных жалюзями, окон, а дверью служили ворота-шлюз, срезанные с челнока. Сейчас, летом, все створки были открыты, так как в это время года никто уже много лет не утруждал себя поддержанием земного атмосферного давления внутри жилого комплекса.
Зимой дела обстояли иначе. Планета удалялась от нестабильного светила, и атмосфера охлаждалась до минус семидесяти, рождая циклоны, рвущие сначала облака в стратосфере, а затем постепенно опускавшиеся на поверхность, где начинали менять ландшафт до неузнаваемости. Из-за этого людям пришлось сделать рельсовую дорогу. Теперь солнечные батареи, а точнее, то, что от них осталось после первого зимнего сезона, втягивали внутрь купола.
Пройдя шлюзовую, дети все вместе направились в конец длинного коридора и попали в просторный зал. Зал когда-то был кинотеатром и местом собраний. Здесь повсюду стояли ряды сдвинутых к стенам кресел. Посередине располагалось несколько столов, окруженных такими же, как и стоящие у стен, креслами. Из одной из дверей, выходивших в зал, разносились аппетитные запахи. Но за столами уже было пусто, видимо, они опоздали.
Из двери, испускавшей кухонные запахи, появилась низенькая, плотная женщина, одетая в серый рабочий комбинезон – Маргарет, астрофизик, как ее называли взрослые между собой.
– Дети! Снова опаздываете?! – покачав головой, сказала он. – Садитесь! Сейчас, мы с Анной, разогреем вам обед.
Они расселись за столами, и скоро появилась еда: стандартные, как и каждый день, белковые кубики, немного зелени и мелко нарезанные овощи – всё, что удавалось вырастить в оранжерее. Женщины тоже сели за стол, и Маргарет, расположившаяся рядом с Сергеем, спросила его:
– Снова играли в долине?
Паренёк, оторвавшись от еды, утвердительно кивнул:
– Да, там после зимы всё стало совсем другим.
– И снова опоздали! Рассвет почти застал вас снаружи. Мне звонил Джейк, – сказала Маргарет.
«Звонить» – так у них говорили про связь по коротковолновым персональным рациям, действовавшим только на коротких расстояниях и только, когда солнце не мешало своими безумными вспышками.
Немного помолчав, Сергей осторожно ответил:
– Мы его видели, у солнечных батарей и… – он замялся, – у него была винтовка….
Лица женщин сразу стали серьезными. Маргарет сказала, обращаясь к сидевшей рядом Анне:
– Он так и не оправился! Всё бредит идеями, что поисковые группы погибли из-за местной формы жизни. Поэтому и таскает повсюду оружие, хотя никто ничего не обнаружил, кроме лишайников и мха.
– Мы, наверное, никогда не узнаем, что же всё-таки с ними произошло, – медленно произнесла Анна. – Внезапный ураган? Песчаная буря? Это совсем чужой для нас мир. А Джейк, ты же знаешь, потерял все во время последней попытки достичь места посадки второго грузового шатла. Он просто чудом уцелел во время урагана. Один выжил из всей группы, и кто знает, что он на самом деле видел… Хорошо еще, что он зациклился на охране купола, а не совсем свихнулся…
Женщина оборвала себя, вспомнив, что они не одни, а детям подобного слышать не следует.
Через несколько минут поздний обед закончился, и все стали расходиться кто куда: малыши пошли наверх, в жилые блоки, Сергей ушел, сказав, что ему нужно помогать отцу в мастерской. Стив же вышел из столовой вместе с Элли, которая пыталась затащить его в оранжерею на гидропонные плантации. Там было сыро и приходилось копаться в странной черной земле, так непохожей на ту, что снаружи. Стиву это не нравилось, и он избавился от настырной Элли, с облегчением вспомнив, что толстый и улыбчивый Том приглашал его в радиорубку послушать звезды.
Выйдя из жилого блока, Стив медленно пошел к антенне радиотелескопа, видневшейся сквозь голые металлические ребра купола. За полчаса его отсутствия снаружи местность разительно изменилась. Солнце, взойдя, осветило всё вокруг кровавым светом. Контрасты сделались ещё ярче и острее. Красная, каменистая равнина вокруг, казавшаяся на рассвете багровой, под прямыми лучами звезды стала ярко-красной, режущей глаза.
Еще сильнее это стало заметно при взгляде на торчавшие в отдалении белые скалы, место недавних игр. На фоне бледно-голубого неба, подсвеченного у близкого горизонта темнотой мёртвого космоса, всё кругом казалось неестественно ярким. Перистые белые облака уже не носились в вышине – с рассветом лучи близкого светила нагревали верхние слои атмосферы и, бушующими в стратосфере ураганами, отгоняли облачность на тёмную сторону.
Стив взглянул вверх. Стеклянный купол кое-где тускло поблёскивал, отбрасывая блики в местах, где зимние ураганы струями песка и мелких камней сделали поверхность стеклянных блоков матовой. Пройдя заброшенными улицами, покрытыми песчаными волнами, мальчик свернул к переходу, ведущему к радиорубке, по узкой стеклянной трубе которого, он попал к круглому люку, ведущему внутрь.
Радиорубка была малым атмосферным челноком со временем переделанным, как и все остальное на станции, для других нужд, так как топлива для него все равно не осталось. Внутри радиорубки всё было не таким, как снаружи в куполе, где буквально каждая деталь говорила о сделавших их руках и имела индивидуальность: грубоватые стены жилых модулей и установленные кое-где механизмы, не всегда работавшие или предназначенные для совершенно иных целей. Во всём под куполом чувствовалось творение людей, пытавшихся обжить кусочек негостеприимного, чуждого мира. Интерьер же радиорубки выглядел просто и функционально: узкие металлические коридоры с такими же узкими комнатушками-каютами, заставленными до потолка приборами, смонтированными в нескончаемые, безмолвные панели.
Почти всё оборудование бездействовало, и помещения скрывал пыльный полумрак. Только в нескольких дальних отсеках попискивали и перемигивались между собой немногочисленные рабочие мониторы, а в воздухе чувствовалось дыхание мощных вентиляторов, охлаждавших процессоры навигационных блоков. Из последней каюты лились в полумрак коридора потоки белого света. Там находился центральный пост связи, и оттуда доносились голоса.
Подойдя поближе, Стив услышал громкие голоса о чём-то спорившие:
– ….что можно сделать!? – раздражённый голос Дэрэка, единственного врача в колонии, гулко разносился в тесных помещениях. – Ты думаешь, я об этом не думал?
– Успокойся! – перебил его спокойный голос Тома. – Надо искать какой-то выход. Нельзя сидеть и просто ждать конца.
– Послушай! Нас осталось всего девять человек, детей я не считаю. Ресурсов, как энергетических, так и технологических, почти не осталось. Восстановленные после первой зимовки, солнечные батареи дают достаточно энергии только коротким летом. Летний сезон закончится через пару земных месяцев, и они станут снова фактически бесполезными до следующего потепления. А оно снова начнется только через десять месяцев. Но до него мы вряд ли дотянем. Мы попросту замёрзнем. И что предпринять, я ума не приложу!
Повисла тяжёлая тишина, которую нарушил решительный голос Тома:
– Реактор – вот выход! Достроить купол мы все равно не сможем, да это и не поможет. Но реактор-то исправен. Если приглушить мощность до минимума, то хватит для жилых помещений и оранжереи.
– Я рассчитывал, – глухо ответил Дэрэк, – топливных патронов хватит на пару месяцев. Это при минимальном потреблении – реактор, ты сам знаешь, не был предназначен для этих целей. Зима продлится впятеро дольше, снаружи будет шестьдесят-семьдесят по Цельсию. Единственная положительная новость – то, что артезианская скважина дает достаточно воды. Но насосы и очистительная аппаратура также требуют энергии.
– Хоть в этом нам повезло. Пробурили всего пару скважин и нашли хоть грязную, но воду, а то бы давно передохли в этой ледяной пустыне.
– Ну, возможно, что она не такая уж и необитаемая, – помолчав, добавил Том. – Просто хозяева не хотят или не могут с нами общаться.
– Ты имеешь в виду россказни Джейка?! – раздраженно хохотнул Дэрэк. – Да у него с головой не все в порядке после того урагана, погубившего спасательный отряд! Получить такие ожоги, да ещё одному из всей группы остаться в живых. Вот и привиделось – от боли или ещё от чего.
– Ну, с его ожогами тоже не всё так просто. Как ты сам сказал, они от воздействия высоких температур. Например, как холодная плазма. И следует учесть то, о чём рассказывал Стив, то что помогло ему найти Джейка. Эти серые тени, напоминают плазмоиды, или как их ещё называют, криттеры. Ты можешь себе представить, как это могло происходить. У молодой звезды на планете зародилась белковая жизнь, и стала с течением времени разумной, а звезда состарилась. Цивилизация начала развивалась своим путём, звезда же стала превращаться в красного карлика и тем самым вынуждать разумную жизнь приспосабливаться, чтобы выжить, а заодно и перейти на более высокую ступень развития – энергетическую.
– Все может быть, но нам что с того?
После этого надолго повисло тяжелое молчание.
– Ты всё так же пытаешься наладить связь? – тихо сказал Дэрэк. – Это тоже энергия. Можно отключить все приборы, тогда…
– Много энергии моя аппаратура связи сейчас не потребляет, – перебил его Том. – Я почти всё отключил. Сейчас только просеиваю радиочастоты, и, конечно, работает аварийный маяк. Пока есть надежда, что нас найдут, хоть и слабая, нужно продолжать. Иначе у нашей случайной колонии нет шансов выжить.
– Ты сам должен понимать, что надежда на спасательную экспедицию исчезающее мала, если не сказать больше. Радиосвязь на таких расстояниях вообще практически бесполезна – запаздывания просто огромны. Корабли на субсвете слишком медлительны, да и курс им поменять – не простая задача. И, самое главное, мы даже не в той системе, где должны были быть по плану полёта! Если спасательную экспедицию и отправят, в чём я сильно сомневаюсь, то точно не сюда, к Проксиме. Эту систему давно признали бесперспективной. После того, как автоматические разведчики, на наше счастье, проглядели наш песчаный Янус. Кто же знал, что это действительно тройная система Проксимы и Альфы А и В Центавра, а между ними полно всякого дрейфующего мусора. Нам просто повезло, что тут оказался камень, да ещё с пригодной для дыхания атмосферой. Если бы мы не потеряли базовый корабль, то смогли бы выжить без проблем. Если бы базовый корабль не продырявил чертов метеоритный поток! Да, ещё при посадке не подломись опора шатла… Все было бы по-другому. Если бы, да кабы… Но, к сожалению, у нас есть то, что есть: недостроенный купол без ресурсов, и сгоревший челнок с кладбищем вокруг. Где выход? Я его не вижу!
– Помощь может прийти, я рассчитал вероятность и время! – упрямо сказал Том и глухо добавил: – Я, наверное, единственный тут, кто ещё верит. Шансы есть, как я уже говорил. С Земли помощь не придёт, но если корабль с новой экспедицией будет отправлен, то его пошлют к Альфе Центавра. Куда мы и летели. В пути они, возможно, поймают наши сигналы, но повернуть, разумеется, не смогут. Однако из системы Альфы можно достичь нашей злополучной Проксимы – мы же находимся всего в пятой части светового года от неё. Значит, существует вероятность, хотя и слабая, что следующая экспедиция попробует добраться до системы Проксимы. Это займёт около года в зависимости от их корабля и приказов. Поймают ли они вообще наши сигналы? Да, и колонистами рисковать никто не станет. На выгрузку и основание постоянной колонии уйдет тоже какое-то время….
– Ты же сам понимаешь, насколько мала такая вероятность! Слишком много факторов случайности. Насколько я знаю, на момент старта нашего «Первопроходца» на орбитальных верфях строились всего два корабля – «Европа» и «Азия». Но у них будут иные задачи, чем у нашей исследовательской экспедиции: колонизация! Основание жизнеспособного анклава человечества в другой звёздной системе. К тому же «Европа» должна была лететь к звезде Барнарда, до которой почти шесть световых лет, и в противоположном от нас направлении. Так, что в обозримом будущем в нашу сторону может отправиться только один корабль. Да и нас они наверняка считают погибшими, и от предписаний полётной программы никто отклоняться не станет, это я знаю наверняка. Был всё-таки третьи офицером. Никто не рискнёт ввязаться в такую авантюру. Даже не из-за предписаний, а из-за технических и энергетических возможностей экспедиции. Никто не поставит под удар проект колонизации, ради призрачного спасения горстки людей. Но, это всё пустые слова, а реальность – то, что мы замёрзнем этой зимой.
– Есть ещё одна последняя возможность, – глухо роняя тяжёлые, словно камни, слова сказал Том: – В нижних грузовых отсеках шатла есть ещё запасы топлива для реактора. Их хватит надолго….
– Но нижние отсеки заражены больше всего после аварии. Ты же помнишь, чего нам стоило снять хоть какое-то оборудование и машины: двадцать семь человек умерли от облучения, а это были верхние отсеки! Защитных костюмов, вообще, не осталось, а в нижних отсеках счетчики Гейгера зашкаливают. Без защиты мы там и получаса не протянем….
– А больше и не надо. Нас девять – получаса хватит.
– Но….
– Дети выживут и без нас и, возможно, дождутся помощи. Они уже большие, знаний им хватит, чтобы выжить. Ты думаешь, зачем я натаскиваю малыша Стива в радиосвязи? Готовлю себе смену, и не я один. С некоторыми из наших я уже говорил раньше, но теперь ждать нечего – нужно действовать…
Затрещавший сигнал вызова прервал слова радиста. Стиву было слышно, как Том разговаривал с кем- то с базы.
– Да, да он тоже здесь, – голос Тома стал взволнованным. – Что случилось? Какие выстрелы? Кто слышал? Со стороны холмов?! Нет, это не мы. Наверняка, Джейк. Кто же ещё! Мы уже идём.
Стив услышал, как Том шумно вскочил, опрокинув что-то, зазвеневшее по полу и крикнул Дэрэку:
– Чего застыл? Скорее к платформам!
И они, громко топая по металлическому полу, выбежали из радиорубки. Стив, юркнувший в одну из тёмных комнат, осторожно выглянул и пошёл следом. Ему не хотелось выдать себя, показав тем самым, что он подслушал разговор взрослых. Это получилось само собой, и он чувствовал себя виноватым. Но, сейчас ему ещё больше хотелось узнать, что произошло на холмах, а от сознания того, что он знает, что там могло случиться, становилось муторно. Это чувство и погнало его вперед – туда, куда направились остальные.
Выбежав из радиорубки, под свод купола, Стив услышал сухой треск выстрелов, раздававшийся со стороны поля с солнечными батареями. В ту же сторону, поднимая тучи мелкого песка, бежали Том с Дэрэком.
Стив побежал следом, увязая в гребнях песчаных волн. Он добрался почти до крайних пустующих строений, когда в носу нестерпимо защипало от озона, а волосы словно зашевелились на голове. Вверху затрещало, и, подняв взгляд, Стив увидел извивающиеся, искрящиеся, белые молнии, скользящие по каркасу купола.
Через мгновение он выбежал из-под рёбер купола и остановился, пораженный увиденным. Над платформами солнечных батарей с огромной скоростью носились серые шары, время от времени плюющиеся разрядами тонких молний. Воздух словно загустел и стал вязким, ожившим до покалывания в мочках ушей и металлического привкуса во рту. Там, куда падали молнии, от платформ с солнечными батареями поднимались тонкие, чёрные столбы дыма. Несколько панелей, чадя, с грохотом упали в оплавившийся песок, рассыпаясь сегментами своих сот. Между столбов дыма стоял Джейк и, вскинув к плечу винтовку, посылал в мельтешащие над головой шары короткие, злые очереди, одновременно уворачиваясь от тонких, как иглы, молний, танцевавших вокруг него. К нему подбежал Том, и, схватив за плечо, развернул его к себе, вцепившись огромными ручищами в винтовку.
– Отпусти, я их всех перебью! А вы не верили мне тогда! Я пошёл в холмы и там увидел этих. Таких же, но поменьше – расстрелял с десяток, а потом прилетели большие. Этих так не завалишь – они только искрят.
– Ты – идиот! Посмотри вверх! – закричал Том, указывая одной рукой в небо, а другой мёртвой хваткой вцепившись в ствол.
Серые шары крутились в вышине полусотни метров, не осыпая больше землю под собой белыми зазубренными молниями. Над большими шарами кружился целый рой мелких – словно прячась за ними.
– Они больше не нападают. Это была защитная реакция – ты на них напал. А маленькие шары, наверняка, молодые особи. И ты их убил. Других живых существ – хозяев этого пустынного мира!
– Очнись! Они убили наших товарищей!
– Но почему же они не убили всех нас сейчас? Твоей пукалки испугались? Это совсем иная форма жизни, и мы ей неинтересны. У нас, наверняка, совершенно разные восприятия мира. Да и наши друзья погибли, видимо из-за того, что тоже стали в них стрелять. Но нам с ними нечего делить!
Скопление серых шаров медленно, как ни в чём ни бывало, двинулось в сторону холмов. Том отпустил винтовку, и, ссутулившись, с болью проговорил:
– Защитная реакция, без сомнения. Они поняли, кто мы, ещё тогда, когда оставили тебя в живых. Разобрались и не стали наказывать нас даже за гибель сородичей…

• * *

Прошёл почти полный земной год. Очередной зимний сезон ураганов закончился, уступив место короткому лету. Стив сидел на полузанесённых песком плитах фундамента купола и наблюдал восход красного светила – других он в своей жизни пока не видел.
Ландшафт на плато у подножия белых скал в который раз неузнаваемо изменился. Дюны стали ещё выше, захлестнув высокими, красными волнами молочно-белый гранит, словно пытаясь обнять высокие пики устремившиеся в бледно-голубое небо.
Вдалеке по-прежнему торчал почерневшим монументом корпус старого шатла. Где-то там, на краю полузасыпанного песком и выжженного двигателями посадочного поля, появилась цепочка новых могильных холмиков. Планета снова приближалась к перигелию и ураганы, уйдя в вышину, продолжили там своё вечное противостояние с редкими облаками, накапливая в вышине силы для грядущего холодного сезона. Бледные небеса над куполом приобрели, как и при каждом летнем восходе, холодный, темно-голубой оттенок, пропуская сквозь проносящиеся в вышине гроздья растрепанных облачков искорки далёких жемчужин – звёзд, усеявших небосвод.
И где-то там, среди них, на границе этой планетной системы, двигалась ещё одна, пока ещё незаметная звездочка. Она была ещё очень далеко, но уже давно оповестила о себе в радиоэфире…
Стив поднялся, отряхнул с рук прилипший красный песок, и направился к радиорубке. Приближался очередной сеанс связи. Этим утром он впервые, с кристальной ясностью, осознал, что впереди его ждет новая, жизнь, иные люди и, возможно, Земля. Но он точно знал, что когда-нибудь всё равно вернётся сюда, на эту планету, замороженную, покрытую инеем и заметённую безжизненным песком. Злую, ветреную и усеянную могилами близких ему людей, отдавших свои жизни ради того, чтоб выжила их случайная колония.
Отныне это был и его мир.

–//–

Вы не имеете права на публикацию сообщений в этой теме